194_img_7433_modify

Тибет: последнее китайское

Тибет – мечта многих и многих, белое пятно на географических картах, страна, окутанная тайнами и мифами, земля обетованная для эзотериков и одомашненных буддистов. У всех путешественников есть своя причина  для того, чтобы посетить Тибет. Нам посчастливилось реализовать нашу мечту. О том, как это получилось, читайте дальше.

Чтобы попасть в Тибет — у Вас есть три пути

Как Бармалей сотоварищи, можете выбрать путь обходной. Из небольшого списка китайских городов вы можете добраться до столицы Тибета Лхасы (Ласы в транскрипции с китайского языка) на специальном туристическом поезде. Преимущество этого варианта – дешевизна, ведь билет на поезд стоит около 120 usd в одну сторону.  Недостаток – ближайший город, где можно сесть на этот поезд, находится в сутках езды от Лхасы. Самая дальняя от столицы Тибета станция обеспечит Вам двое с четвертью суток в замечательном китайском поезде. Из Пекина поезд идет 45 часов, а еще поговаривают, что перекупщики скупают билеты и продают их втридорога.

Как кровный родственник Мао вы можете выбрать путь прямой и светлый, будто коммунистические идеалы. В Лхасе есть аэропорт. Туда можно долететь. Билет в один конец обойдется Вам в 450 долларов и это из Катманду – то есть в часе лету. Из других городов даже не смотрел. Преимущества этого варианта очевидны – скорость доставки. Недостатки – цена и предположительно тяжелая акклиматизация из-за резкого перепада высот.

Вы можете почесать шлем и аки витязь на распутье выбрать вариант три. Его мы и выбрали – автомобиль. Опущу нашу езду, если можно так сказать, по Непалу – к скорости 100 км за 6 часов я уже даже начал привыкать. Начнем с границы.

Рано утром мы проснулись в небольшом непальском поселке Кодари, взяли свои рюкзаки и пошли в тибетский поселок Джанму. Граница находится на мосту через реку Арун и уже тут нам стала видна разница между веселым суматошным Непалом и Китаем. Тибета на границе не видно совсем, зато видны солдатики в полном обмундировании в стеклянных будках, отдающие честь,  две шеренги желающих пройти границу по краям моста и куча военных на другом берегу.  Губастый мальчуган в форме долго вглядывался в английские буквы в наших паспортах и остальных документах, но все же пропустил. Пропустили потом еще и таможенники и пограничники, хотя вещи все-таки пересмотрели в поисках запрещенной литературы и портретов Далай-Ламы.

На том берегу нас встретил гид по имени Тарчен – аутентичный тибетец. От бледных китайских воинов этот смуглый круглолицый человек отличался очень сильно. Он подвел нас к машине и оказалось, что ведет транспорт совсем не гид, а водитель – абсолютно китаец, да еще и не говорящий по-английски совершенно. Как зовут водителя, кстати, выяснить так и не удалось, зато все путешествие нас согревала мысль о том, что у нас за рулем сидит агент китайского КГБ.

Нас троих утрамбовали на заднее сиденье и повезли.

Небольшое лирическое отступление.

Одной из причин нашего транспортного выбора была надежда на акклиматизацию к высоте, так как мы отлично представляли себе тяжесть жизни на четырех тысячах метров.  За несколько часов наши надежды рассыпались в пыль. Непрерывная езда вверх привела нас к тому, что за несколько часов мы сделали привал на перевале Тонла Пас с аккуратной табличкой «5183 м». Поселок Кодари, из которого мы вышли утром сего дня, находился на высоте около 1800 метров, поэтому три европейских организма разом сказали «Ой!». Горная болезнь влезла в автомобиль и поехала с нами в Шигадзе – второй по величине город Тибета.

От границы с Непалом до Лхасы всего восемьсот километров. С нашими украинскими дорогами это расстояние можно проделать за день. «Дорога дружбы» — трасса от непальской границы до Шанхая – представляет собой идеальное асфальтовое покрытие с четкой разметкой. Не считая периодических эпизодов с горными обвалами, когда лавиной камней слизывает целую полосу, дорога идеальна для езды. Но на этой дороге (да и на остальных трассах Тибета) установлен контроль скорости – 40 км/час, который четко контролируется множественными полицейскими пунктами. Поэтому любые передвижения по Тибету носят эффект путешествий девятнадцатого века – это очень неторопливая и очень продолжительная езда, будто на осликах.

О Шигадзе мне рассказать особо нечего, приехали мы туда уже затемно, остановились в гостинице на краю города, попробовали поесть китайской еды. Еда не лезла, потому что все внутренности были заняты горной болезнью. Гостиницы в крупных городах Тибета огромные, дорогие, грязные и холодные – при невысоких температурах ночью, обогревать что-либо в них не принято. Довольствовались термобельем и теплыми одеялами.

На следующее утро мы бодро уселись в машину и медленно потащились в Лхасу – культурный и исторический центр тибетского региона. Ехали мы долго, созерцая горные реки и озера, перевалы и великолепные по красоте горные гряды, проезжали небольшие поселки, постоянно останавливаясь возле пропускных пунктов. На этих огромных пространствах (площадь Тибетской автономии в два раза больше площади Украины), с завидной регулярностью установлены военные и полицейские КПП. Каждые час-полтора у нас проверяли паспорта и разрешительные документы.

О документах упомяну отдельно. Китайская виза – это еще не повод попасть в Тибет. Сами китайцы для путешествий по Тибету оформляют кучу бумаг. Нам, европейцам, намного проще. Всего-то надо, помимо китайской визы, оформить Tibet travel permit, который дает право на въезд в автономию, Tibet alien permit, который дает право на въезд в закрытые объекты (а к таким относятся, кажется, все объекты на территории Тибета) и потом еще несколько разрешений на вход в разные сверхсекретные места типа дворца Потала. Tibet alien permit выдает только государственное туристическое агентство и только при покупке тура с гидами, машиной и всем остальным. Поэтому взять ослика и попутешествовать с палаткой, как Рерих, будет непросто.

Гиды, как и водители, тоже имеют кучу лицензий, сделанных по тому же принципу. Поэтому гидом в Тибете стать непросто.  Поэтому такая тяжелая жизнь привела нашего дорогого гида Тарчена к тому, что большинство дороги он спал.

Лхаса

В Лхасу мы приехали ближе к вечеру, но еще засветло. То ли мы сильно требовательные туристы, то ли горная болезнь отступила не до гонца, но вид типовых многоэтажек и вполне цивилизованные проспекты нас немного расстроили. Мы поселились в очередной огромной грязно-дорогой гостинице и отпустили Тарчена восвояси.

Вечером немного погуляли. Лхаса – город скорее китайский, несмотря на то, что был столицей свободного Тибета много лет. Всюду китайские ресторанчики, где непрерывно жрет большое количество местного китайского населения, часто и под водочку. Памятник первым китайским покорителям Эвереста тоже доставляет удовольствие. Красные флаги на тибетских домах традиционной постройки и крупные иероглифы взамен небольших подписей на санскрите не создают впечатления о тибетской национальной культуре.

На следующий день у входа в гостиницу нас ждал китайский гид по имени Женя. Мы попросили у нашего туроператора русскоязычного гида, после того, как усталый Тарчен сообщил нам, что в Шигадзе восемь миллионов населения, а в Лхасе, наверное, все десять. С учетом того, что население всей тибетской автономии – около трех миллионов, мы решили, что русскоязычный гид – это здорово.

Женя был буддистом-практиком, занимался тай-чи и приехал в Лхасу, чтобы найти нового духовного учителя. Параллельно заработать денег, так как в тибетской автономии зарплаты намного выше, чем в других областях – эдакая китайская целина. Китайцам в Тибете плохо, они не могут привыкнуть к высоте, они блюют и страдают. Поэтому Женя, который год жил в Лхасе, собирался её покинуть к концу года, и вам пообщаться с этим замечательным человеком уже вряд ли удастся.

Еще Женя совершенно не говорил по-тибетски, хотя жить в столице Тибета это ему не мешало. Нам так и не удалось найти полиглота, который смог бы выжить сам в этой стране – ведь Тарчен, например, совсем не говорил по-китайски, а драйвер – по-английски.

Нас отвезли к дворцу Потала – зимней резиденции Далай-лам и мечте всех, кто хоть немного читал о Тибете. Потала, он же «дворец  тысячи комнат», впечатляет еще снаружи. Это просто огромное строение, возведенное на естественном  холме, возвышается над всем городом и выглядит очень красиво. Ощущение не портит даже красный флаг сверху.

Однако, чтобы попасть в Поталу, нужно специальное разрешение. Разрешение Женя нам показал и выяснилось, что во дворец тысячи комнат пускают строго по времени, и у нас, как у многих туристов, есть всего час. На входе во дворец мы прошли рамку и личный досмотр, и мелкой рысью побежали осваивать тысячу комнат. Фото- и видеосъемка запрещены, поэтому расскажу словами. Потала – это грандиозно. Внутри есть отдельные покои каждого из Далай-лам, начиная с пятого, который и приказал построить этот дворец, и до четырнадцатого, находящегося в изгнании. По этим комнатам можно проследить  жизненный путь каждого Ламы от рождения до самой смерти – ведь саркофаги тоже находятся здесь, внутри дворца. Все стены снизу доверху покрыты разноцветными картинами жизнеописания святых, историческими событиями и разнообразными божествами буддийской религии. Непрерывно горят свечи, и освещают множество статуй Будд, ваджар и самих Далай-лам. Есть комнаты-библиотеки с древними молитвенными свитками. Есть монашеские кельи. Огромный, невероятный упорный труд был проделан при постройке и развитии дворца Потала. Словами это не описать, это надо видеть.

После Поталы, мы, уже просветленные, пошли в храм Джоканг – один из крупнейших храмов и монастырей в Тибете. Здесь мы увидели большое количество паломников, которые занимаются так называемым «простиранием».

Лирическое отступление о тибетском буддизме.

Конечно, в тибетском буддизме нет миллионов богов, как в индуизме, но по количеству божеств в пантеоне христианство он обставляет запросто. Основными божествами есть трое Будд: Будда прошлого (имени не имеет), Будда настоящий – Шакьямуни, известный нам, как Гаутама, и Будда будущего – Майтрея. Помимо этих троих есть еще Авалокитешвара, двадцать одна Тара – женские воплощения Будды, небесные короли, духи, святые учителя буддизма, Далай-ламы, ваджары – защитники святынь и еще многие и многие. Разбираться в этом многообразии простым тибетцам недосуг, каждый молится своему божеству, об остальных знает немного. Помимо этого, у тибетцев существует набор молитвенных ритуалов, сродни ритуалам наших бабушек в селах – ничего общего с религией не имеющий. Это и молитвенный барабан «Мани», внутри которого находится свернутая мантра, и четки, и самый распространенный процесс молитвы, именуемый «кора». Кора – это ритуальный обход вокруг любой святыни, будь то камень в поле, или священная гора Кайлаш (длина коры – 53 километра). Упорные тибетцы, у которых много свободного времени, накручивают себе карму при помощи особого вида прохождения коры – простирания. Фактически это совершение коры ползком, что конечно, делает этот вид обряда намного тяжелей и, соответственно, священней. Молодые буддисты, не имеющие много времени, но желающие заработать кармы впрок, плюхаются на пузо с разбега, проезжая на локтях пару метров. Таким образом, их кора простираниями проходит намного активней. Именно таких молящихся мы увидели в большом количестве около храма Джоканг.

Джоканг  — храм великолепный, и оно из его великолепий – это расположение. Здесь можно подняться на крышу храмового комплекса, увидеть с одной стороны красивый вид на горы, а с другой – не менее красивый вид на дворец Потала. Джоканг – место более религиозное, и как паломников, так и монахов здесь не в пример больше. Это объясняется еще и тем, что официально запрещено простираться вокруг Поталы, поэтому все паломники совершают свои обряды здесь.

Вдоволь насытившись религией, мы отправились насыщаться телесно и гулять по вечернему городу. Помимо нескольких официальных китайских памятников и вышеперечисленных святынь, смотреть в Лхасе немного чего. Поэтому мы отправились в гостиницу смотреть невероятный музыкальный фильм пятидесятых годов про китайских большевиков и красных комиссаров.

На следующий день нас отвезли в центр тибетской медицины, где из всяческих эндемических растений делают чудесные снадобья. Потом – в парк Норбулинка – летнюю резиденцию Далай-лам. Напоследок остался монастырь Сэра – большой комплекс с монастырями и храмами. Мы разговорились с Женей о «небесных похоронах», так как именно на территории монастыря Сэра проводились эти ритуальные погребения. Для тех, кто не знает, что это такое, сообщаю – что «небесные похороны» — это особый вид тибетского ритуального захоронения, когда мертвое тело разрезается специальным образом и оставляется на съеденье хищным птицам. Считается, что так душа будет находиться ближе к небу и быстрее туда доберется. Оказалось, что еще со времен культурной революции все виды погребения, кроме кремации в Тибете запрещены, и только небольшая группа ортодоксальных буддистов все еще время от времени совершает этот обряд.

Лирическое отступление о политике.

Мы совсем не заметили каких-либо протестных настроений по поводу освобождения Тибета. Создалось ощущение, что кроме Далай-ламы четырнадцатого сотоварищи и западного сообщества никому свободный Тибет и не нужен. Да, китайская пропаганда есть везде, и на улице, и по телевизору, но вопрос совсем не в этом. Тибетцы ведут настолько простой и древний образ жизни, что никакая политика в этот процесс не попадает – ни коммунистическая, ни западная. Коренной житель Тибета пасет яков и молится, и от политического устройства окружающего мира его жизнь вряд ли поменяется. Блага, которые предоставляет КНР, коренным тибетцем не используются – ни дороги, ни электричество. Как самостоятельно государство Тибет, как он есть сейчас, представить просто невозможно – даже многие африканские страны по уровню развития намного выше. Есть, конечно, религиозная составляющая этого вопроса, но с восьмидесятых годов китайские власти начали восстанавливать разрушенные ими же храмы и уже пускают в эти храмы монахов.

Утром следующего дня отдохнувший Тарчен посадил нас в машину и мы поехали к основной цели нашего путешествия – священной горе Кайлас. Через несколько часов езды по серпантинам остановились на перевале и обомлели – под ногами лежало озеро Ямдрок Цо. Такой пейзаж стоит десятка любых картин в мире – абсолютно синяя вода, над нею коричневые горы с снежными шапками вершин, а над ними – совершенно без облачка ровно синего цвета небо. Ямдрок Цо простирается во все стороны, покуда хватает глаз , и везде цвет его таков, что кажется, будто ты случайно угодил в фотошоп – настолько нереальных красок этот вид. Ямдрок Цо расположено на высоте 4500 метров и тянется на 73 километра. На перевале, где мы находились, тибетцы водили разукрашенных яков и одетых в обереги тибетских мастиффов – для фотографий. Успех несчастные имели ошеломляющий.

Вдоволь насмотревшись (хотя насмотреться на это невозможно),  мы поехали вдоль озера и вскоре очутились в городе Гьянце. Если вам доведется побывать в Тибете, вы вряд ли  его пропустите – на территории небольшого городка есть две знаковые достопримечательности и сюда возят всех туристов. Первая знаковая вещь – это крепость Дзонг – единственное тибетское крупное строение,  кроме монастырей, которое мы увидели за все наше путешествие. Крепость уникальна тем, что в 1904  году сдержала наступление английских войск на Тибет (да-да, эти злобные кокни и там побывали!). Построена крепость на возвышении, и крепостная стена сохранилась до наших дней почти целиком. Вторая достопримечательность – это очередной монастырь под названием Пелкор Чоде, а точнее, его главная ступа Кумбум. Ступа состоит из 6 этажей и 78 келий, в каждой из которых находится свое божество. Ступа содержит 100 000 разнообразных образов Будды: скульптур, рисунков, фресок. Тем и славится.

Мы просветлились до степени невозможного, и казалось, что гору Кайлаш мы уже в состоянии просто перелететь. Но нужно было ехать, и мы поехали. К вечеру добрались к восьмимиллионному городу Шигадзе.

Два остальных дня пути описывать не буду, так как пейзажи и красоты описанию не поддаются, а военные посты описывать не хочется.

Лирическое отступление об укладе жизни.

Жизнь тибетца проста и незатейлива. Утром из загона выпускаются яки, если конечно, вечером их туда загоняли. За яками никто не следит, разноцветные тряпки, привязанные к шее позволяют отличить своих яков от диких, которых бродит в округе большое количество. Дома тибетцев имеют быт совсем спартанский, потому что сезонно поселки мигрируют вслед за скотиной. Мы проезжали разные села, некоторые из них были пустыми, потому что жители ушли жить в другое поселение. За козами и овцами следят собаки, которых в Тибете очень много, едва ли не больше, чем людей. Иногда за овцами ходит пастух, но он не следит, а все больше играет в мобильный телефон. Основные занятия – заготовка ячьих лепешек – другого топлива просто нет —  и пряжа из ячьей шерсти. Як в Тибете – это вообще всё. Это мясо, молоко, сыр, шерсть, транспорт и даже лодка. Из цельной дубленой шкуры делаются лодки для рыбалки, хотя это редкость, потому что в настолько высокогорных водоемах рыбы мало. Китайское правительство, сделало дорогу, по которой тибетцы ездят на мотоциклах, и электричество, которым тибетцы почти не пользуются. Днем воду греют на солнце, ночью – на примитивного устройства печках, внутри которых тлеет ячий помет. Освещения в домах нет, да оно им и не особо нужно. Вода тоже греется на огне и хранится ночь в китайских стеклянных термосах. Из напитков предпочитают кипяток, реже – тибетский соленый чай. Из развлечений тибетцы в городках предпочитают бильярд (о, да, американка – любимая игра всех, от мала до велика!) или мобильник.

До Кайлаша мы заночевали еще в двух городках. Это был город с красивым названием Сага и китайской военной частью на территории, и городок Дарчен – последняя цивилизация перед началом священной коры.

Кора

В городе Дарчен, где по слухам, должны были обитать носильщики, погонщики яков и тому подобный народ, не оказалось никого. Просто тибетцам не сильно нужны деньги, а в горах похолодало и люди решили, что вряд ли найдутся сумасшедшие, которые будут совершать кору. О существовании трех больных украинцев их, по всей видимости, не предупредили. Поэтому было принято волевое решение нести свои пожитки самостоятельно. Вышли рано утром, влезли в рюкзаки и пошагали.

Кора пролегает через безжизненные места, красивыми пейзажами не отличается и интересна только с точки зрения религии. Первый день похода мы шли долго и трудно – при небольшом наборе высоты расстояние до места ночевки достаточно большое, да и неделя на тибетских высотах здоровья нам не добавила. Кроме нескольких тибетцев, идущих с той же целью, и нескольких собак, наверняка замаливающих грехи прошлой жизни, нам никто не встретился. Наш гид Тарчен, который совершал за свою жизнь уже тринадцатый такой поход, весело ускакал вперед и скрылся за горизонтом. Мы шли, погруженные в свои мысли и изредка посматривали на гору Кайлас, которая  попеременно показывала нам свои лица. Дошли не поздно, оказались в застекленном вагоне, где было весело от китайской молодежи и приятно пахло теплым навозом. Погрелись и отправились спать, а точнее, бороться за сон, потому что ночью в горах стоит приличный холод.

Утром второго дня мы встали около пяти, потому что в этот день нам предстояло преодолеть перевал – высшую точку коры (5660 метров). Шли и мучительно боролись с холодом, потому что солнца не было очень долго, а без солнца жизни нет вообще. Четыре великих реки Индостана, которые берут свое начало с горы Кайлас, каждую ночь замерзают в лед и каждый день оттаивают. Я чувствовал себя Брахмапутрой, которой хочется бежать, но не получается, потому что за ночь я превратился в ледышку. Дошли до перевала, посидели в тысячах молитвенных флагов, которые здесь оставляет каждый проходящий, повесили свои, пошли вниз. Спускались к поселку уже на автомате, негнущимися ногами по осыпям. Спустились, выпили чаю, пошли дальше, потому что ночевать здесь означало завтра пройти еще двадцать четыре километра. Шли пока не стемнело, дошли до очередной стоянки, где не было вагончика, а была палатка с печью. Подышали теплым навозным воздухом, пошли на ночлег.

Третий день мы снова шли, и снова без особых перепадов, с холодом в конечностях и уже настойчивым желанием помыться. Дошли до конца, выдохнули с облегчением, с радостью увидели нашего драйвера – агента китайского КГБ. Сели в машину и поехали.

Через небольшое время нас ждал экстаз. Экстаз заключался в бане, она же прачечная, она же горячие источники. Рядом со священным озером Маносаровар, что невдалеке от священной горы Кайлас, были горячие гейзеры. Предприимчивый тибетец организовал из этих гейзеров баню. После трех дней горной пыли, неснимаемой одежды и постоянного желания погреться, окунуться в деревянную кадку с горячей водой – это верх блаженства! Я бы ни за что не вылез оттуда, но надо было двигаться дальше. И мы двинулись – воздавать себе за сложности. Вначале радовать глаз – священным озером Маносаровар, красоты неописуемой, с птицами, горами — восьмитысячниками по краям и невероятным цветом воды. Недаром в индуизме считается, что МАносаровар — это прервый объект, который возник в сознании Вишну при создании вселенной. Затем – к подножиям других гор, красивых и разноцветных, с бродящими рядом яками. Затем ночевать там, где не так холодно, где китайский термос держит воду теплой до самого утра.

Не буду утомлять вам долгими описаниями. Через два дня езды мы спустились к границе с Непалом, сняли с себя пуховики и попрощались с нашими провожатыми.

Лирическое отступление о выводах.

Тибет, каким мы его представляем, существует только у нас в голове. Давайте смотреть правде в глаза – это средневековое государство, с примитивным бытом, поглощенное Китаем и уже давно насквозь китайское. Природа неимоверная, но насладится природой в полной мере вам не дадут гиды, у которых есть план, маршрут и отчетность. Архитектуры и других достопримечательностей там просто нет. Тибет – это долго, холодно, физически тяжело и дорого. Если Вам надо туда и только туда – вы найдете там свой личный Тибет. Если вам надо туда, чтобы посмотреть – подумайте, стоит ли ячья шкура такой выделки.

Коментарі

No reviews yet.

Leave a Reply