027-img_5776

Танзания: Беззубые львы и африканские евреи

….Ехали мы долго, но картинка за окнами постоянно давала понять, где мы находимся. К дороге выскакивали страусы, мы натыкались на вальяжных одногорбых верблюдов и масайских детей, которые пасли масайских же коров. Бескрайняя саванна с огромными агавами и типичными акациями, ярко-красная земля и ярко-голубое небо – такой природе можно только завидовать.

Приближение к танзанийской границе дало знать о себе тревожным звонком на первой же остановке. Остановка была целевая, в туалет.

Чтобы дойти до туалета, надо было пройти сквозь небольшой импровизированный магазин и отказаться от покупки:

  • Масайского копья
  • Картины «Масай на закате» (сам написал, позавчера)
  • Каменных и деревянных фигурок пяти гигантов
  • Зуба льва на веревочке

Сделать это удалось достаточно просто – то ли ребят разморило на жаре, то ли мы не производили достойного впечатления. Но буквально через полчаса от этой остановки нас ждала граница. На границе же нас ждали масайские женщины – в разноцветных одеялах, кольцах и серьгах. Без зубов. Нет, зубов льва у них было как раз предостаточно, не хватало своих, личных. На нас был отработан весь арсенал африкано-цыганских приемов. Алёне дарили колечко из бисера и предлагали купить традиционные серьги для мамы, Серёге предлагали зубы и просто улыбались – улыбались, даже когда он спрятался в автобусе и притворился мёртвым. Женщина Сергея (теперь её зовут так) явно положила глаз на бледного бородача и пыталась его приворожить. Она смотрела так, что даже меня задело этим колдовством, хотя я стоял с другой стороны автобуса. Другие просили поменять монетку в 50 евроцентов, купить хвост жирафа и заклинали вернуться к ним через неделю, не позже, иначе всё пропало. Я позорно убегал, вовсю давая понять, что глухонемой в третьем колене.

Спас переезд через границу, хотя на нервной почве мы заполнили декларации за въезд в Кению, а не на выезд.

На границе Танзании пограничник собрал со всех деньги и паспорта в большую стопку, выбросил наши декларации куда-то под стол и ушел. Затем вернулся, отдал паспорта. Спасибо ему, добрый человек.

Мы сели в автобус и поехали дальше.

В Арушу мы приехали в два часа дня. Оказалось, летучий отряд масайских женщин на границе – это пример нордического флегматичного отношения к белым людям. Мужики на автостанции радовались нашему автобусу, как дети – подаркам деда Мороза. Эти триста пятьдесят доброжелательных человек окружили автобус и предложили нам покурить травы, гостиницу, поехать на такси, дешевый ресторан, поднести вещи куда надо, зуб льва, сафари и трек на Килиманджаро, поменять деньги и всё здесь показать – мы даже не успели выйти из автобуса. Наши вещи я отбивал с боем – так всем хотелось нам помочь. Мы схватили рюкзаки и побежали. Наполеону повезло с Египтом. Если бы его армия дошла до Танзании, остров святой Елены показался бы ему мечтой, а не тюрьмой, а вся армада французов двинулась бы накуренная на пик Ухуру.

Мы уходили вперед, но стайка людей двигалась за нами, не прекращая говорить. Спасением оказалась гостиница, куда мы забежали спрятаться. Помогалы идти за нами не рискнули, но остались ждать. Выждав немного времени, мы наменяли много танзанийских денег, всё-таки вышли из укрытия и двинулись дальше. Ожидавший нас остаток автобусного войска победоносно вышел из тени. Пытка помощью продолжилась.

Выручил нас один молодой человек. Он работает портером и, очевидно, опознал в нас горных туристов. Молодой человек на суахили завернул оставшуюся свиту, показал, где можно поесть, оставил визитку и удалился. Что характерно, даже денег не взял, чем немало изменил наше отношение к Танзании. Мы поели, выпили пива и расслабились. До вечера было ещё много времени, до городка Карату, где мы хотели оказаться –80 километров. Дороги, не в пример нашим, очень хорошие. Между прочим, дороги в Танзании строятся совместно с японцами.

До Карату мы добрались к вечеру, на машине. В лютеранском хостеле, в котором мы собирались ночевать, мест не оказалось, но водитель привез нас в другую, совершенно волшебную гостиницу – отель «Жираф». У мальчика за стойкой спросили, где можно организовать сафари. Сейчас вам будет сафари, зловеще пообещал мальчик и куда-то позвонил. Прошло немного времени и приехал он.

Он – это Малики Адам, чага, бывший рейнджер, бизнесмен и отец троих детей. Что такое чага – спросите вы, мои маленькие читатели. Пусть Малики посидит на диване, а я вам расскажу. Танзания – очень многонациональная страна. По разным сведениям, в ней живут 120/130/150 национальностей. Всё это огромное количество национальностей – это разные племена, которые жили в определенном ареале. Они отличаются визуально, даже цветом кожи, отличаются традициями и одеждой. Следует выделить несколько народностей.

В Аруше и вокруг неё исторически живет племя меру, вокруг озера Маньяра – ираку, возле кратера Нгоронгоро – масаи, чага и пали живут возле Килиманджаро. Наверное, именно поэтому покорение Килиманджаро – самое дорогое, что есть в Танзании.

Немного о масаях.

Гордые воины действительно являются символом восточной Африки. В том смысле, что бойко идут в продажу вместе с зубами льва. Поэтому сфотографировать масая бесплатно практически невозможно. Они действительно красиво выглядят в своих одеялах (на суахили звучит как «щука») и сандалиях из отработанных покрышек. До одеял масаи одевались в коровьи шкуры. Некоторые были настолько бедны, что ночью эту же шкуру использовали как спальное место. Скотоводами масаи стали потому, что масай слишком горд, чтобы наклонятся. В основном, выпасают коров женщины и дети, потому что основная работа мужчины – это защита семьи.  Большинство масаев действительно живет в своих диких деревнях, оторванными от цивилизации, замкнутыми в рамках своих традиций. Работу выполняют женщины, причем одна жена масая равняется десяти коровам. Вобщем, людям с романтическим складом мозга в масайских деревнях делать нечего.

Чага способ сватовства имеют более доступный – большая связка бананов с успехом заменяет рогатый скот. Худощавые, с хитрыми мордашками, чаги олицетворяют превосходство аборигена над неуклюжим глупым мзунгой. Вот и Малики – родом из посёлка Москитный ручей, Каратунский район – сидит на диване и мило улыбается. Он достает блокнот, ловко рисует план сафари по Нгоронгоро. Показывает нам машину, на которой нас повезет. Сколько – интересуемся мы. Триста сорок, отвечает Малики, гуд прайс, олрайт. Никогда! – отвечаем мы. Ага, задумчиво говорит Малики, триста двадцать. Не буду приводить наши долгие мучительные торги целиком. Мы старались, как могли. Серёга страшно вращал глазами, примеряя на себя амплуа несговорчивого финдиректора и просто жадины. Я ныл старую песню про нашу нищую страну и дружбу народов. Я выходил курить и долго думать. Малики не отставал. Каждая его цена была последней, как китайское предупреждение, и колеса, пробитые коллегами по цеху, Малики нес стягом над собой. Итог битвы титанов был таков – 260. Я думаю, что мы здорово переплатили, но эти глаза того стоили. Мы пошли ужинать.

Отдельного упоминания стоит шеф ресторана при отеле. Такой неторопливой флегмы я не видел никогда. Готовил он отлично, но уже к ужину мы приняли решение заказывать одинаковую еду – достаточно было взглянуть через окошко на процесс готовки. Так же методично и спокойно он жарил яйца на завтрак. Каждому по-очереди.

Утром Малики привез нам гида. Веселый улыбчивый чага, в полтора раза выше Малики. Мы уселись в машину и поехали.

Кратер Нгоронгоро – это захватывает дух. Красивейшее место, с высоты склонов кратера открывается незабываемый вид. Увидеть такое своими глазами дорогого стоит. Мы поехали вниз, общаясь по дороге с гидом. Узнали очень много интересного. Оказывается, малую родину масаев – Нгоронгоро — пытались захватить бушмены, около двухсот лет назад. Случилась война, бушменов с позором прогнали. Те ушли, но недалеко, поселились в местности woodland (лесостепь по нашему), где живут и поныне. Охотятся с луком, едят обезьян и птиц.

В кратере на животных никто не охотится – это строжайше запрещено. Однако львы не только внутри, но и вокруг кратера. Правительство, в борьбе за живую природу, запретило законом убивать львов, за двумя небольшими исключениями. Льва убивают, когда он нападает на человека, ведь считается, что лев-людоед ничего другого есть не станет. И один раз в год, согласно закону, масаям разрешено убивать одного  самого старого льва. Это древняя традиция, обряд инициации мальчика – битва со львом один на один. Выглядят подростки-масаи, готовые стать мужчинами, очень знаково – одеты в черное одеяло, лицо измазано белой краской, на голове перо. Мы видели одного по дороге в Карату, он приветливо показал нам средний палец.

Вопреки распространенному в интернетах мнению, животные покидают пределы кратера. Достаточно часто, погулять и покушать травки, наружу выходят слоны. Мы чуть не проехали мимо одного из таких гуляк прямо на въезде в нижние ворота кратера. Это нормально, объяснил гид, ведь дороги в и из кратера проложены по слоновьим тропам.

Леопарды вообще не живут в кратере – туда они спускаются исключительно на обед, а затем возвращаются с добычей домой, в лес.

В кратере Нгоронгоро работает около шестиста рейнджеров. Что же они все делают, спросят мои маленькие читатели, ведь кратер – это замкнутая саморегулирующаяся экосистема. Отвечаю: следят за носорогами. Да, на территории есть несколько черных носорогов и в мире это такая редкость, что все силы работников джипа и рации уходят на слежку за несколькими особями. Остальные 24995 животных никого не интересуют и живут сами по себе.

Мы ездили по тропам кратера почти целый день, и пересказывать этот праздник жизни нет никакой возможности. Это надо видеть. Зебры, гну, гиены, львы, всевозможные виды антилоп, шакалы, весёлые подвизгивающие пумбы (бородавочники – суах.), носятся прямо у тебя под носом, а вокруг беспрерывно метет белоснежными бабочками, как будто облетает яблоневый цвет. Львица пришла и улеглась прямо под нашу машину, в тень. Буйволы и бегемоты, огромные африканские слоны – и над всем этим стены кратера, поросшие зеленью и небо.

Одно это место стоит того, чтобы приехать в Танзанию.

После посещения кратера мы были настолько воодушевлены, что возникла идея посетить ещё один заповедник – озеро Маньяра, тем более, что в Нгоронгоро нам не удалось увидеть жирафов. По дороге домой, в Карату, мы обсуждали в гидом эту возможность, так как на следующий день нам надо было попасть в Моши, стартовый город горного туризма Танзании.

Мы приехали в гостиницу около пяти, и хотели было прогуляться по городку, но только мы вышли из номеров, как повстречали хитрую бестию Малики. Когда вы уезжаете, спросил нас Малики. Завтра, отвечали мы, нам в горы пора. А хотите, я вас отвезу, преложил нам с хитрым прищуром Адам, а по дороге завезу на озеро Маньяра, недорого. И рассмеялся. Ты, Малики, африканский еврей! – сказала Алёна. И рассмеялись все. Договорились обсудить этот вопрос вечером, пошли гулять.

Наверное, в тот вечер для жителей Карату мы представляли собой типичных мзунгу. Слово mzungu, которое на суахили означает белого человека, произошло от слова kuzunguzungu, которое значит приблизительно «бесцельно шатающийся, как будто пьяный или сумасшедший». Очень точное определение белого туриста в черной стране, вы не находите? Мы слонялись по центральной улице города, потребляли местное пиво, купили Серёге чёрные очки (настоящие дольчеэндгаббана, два доллара). И тут к нам привязались дети. Джамбо (здравствуйте – суах.), сказал нам мальчик, меня зовут мистер Чипа, купите сувенир. Мы не захотели покупать сувенир. Тогда дайте денег просто так, у меня очень бедные родители, я трое суток не ел, сказал нам мистер Чипа. Мы отдали мистеру Чипе 500 шиллингов (треть доллара) и наняли его в качестве проводника по городу. Прошлись на рынок, купили по банану, посмотрели на мастерскую по производству сандалий из старых покрышек. Тебе пойдут, убеждал Алёну мистер Чипа, ты — белая, они – черные, будет красиво. Сандалии не купили, уж больно они тяжелые. Пошли искать автостанцию – имелись сведения, что здесь есть прямой автобус Карату — Моши. По дороге выяснили, что мистеру Чипе десять лет, в школе он учит четыре языка (английский, итальянский, немецкий, французский), мечтает стать гидом, а его нищие голодные родители – автомеханик и владелица небольшой лавки. Конфуза при этом мистер Чипа не испытывал никакого – непосредственность вообще у танзанийцев в крови. Мы пришли к будке автостанции, наш маленький гид отыскал женщину-кассира и стал переводить – оказалось, она говорит только на суахили. Тут и случился наш самый большой конфуз в этой главе. Билеты были недорогими, мест в автобусе полно. Во сколько отправление, спросили мы. Чипа перевел. В двенадцать, ответила женщина. К тому времени мы перестали доверять своим ушам и попросили её написать. Женщина написала «12». Идея заключалась в том, чтобы поехать на озеро Маньяра с Малики, вернуться в Карату, и уехать отсюда уже на автобусе. Довольные, что план удастся, мы отпустили мистера Чипу домой и пошли в гостиницу – ужинать. Заказали ужин. Сорок минут, сказал шеф и мы пошли в кафе напротив пить чай. Кстати, не надо говорить в Африке «tea». Чай на суахили – чай, не парьтесь, акуна матата. Сидим мы на улице, пьем чай, приезжает Малики, берет чаю и себе, начинаем переговоры. Есть план, говорю я, ты утром показываешь нам Маньяру, возвращаешь сюда и мы едем на автобусе. Ага, говорит Малики, последний автобус из Карату уходит в шесть утра. Не надо ля-ля-фа, Малики, мы интересовались – в 12. Малики в недоумении. Малики хохочет. Не было такого никогда в жизни, говорит он, вы перепутали. Демонстрирую вещдок. Малики зовёт какого-то старика, который по соседству пьёт чай. Скажи им, говорит. Вы откуда, спрашивает нас благообразный мужчина. Из Украины, отвечаем. А, Soviet Union, говорит он, это вы привезли нам свой дешевый коммунизм, я помню, да. А про автобус не знаю, всегда в шесть утра отправлялся. Ты, Малики, африканский еврей, говорит Алёна. Ага, отвечает Малики, и ржет. Мы посрамлены, план провалился, мы сдаёмся.

Поздно вечером, в магазине напротив выяснилось, отчего наш револьвер дал осечку. Оказалось, время у суахили идет не так. Полночь — отсчет нового дня — у них начинается в шесть часов вечера, когда заканчивается рабочий день. Соответственно, шесть часов утра в мировом значении – это двенадцать на суахили. Кассирша не знала английского, мистер Чипа мал, чтобы обращать внимание на такие нюансы, а мы чуть не уехали из Карату не пойми на чем.

На озеро Маньяра Малики повёз нас лично – когда-то он работал гидом именно в этом заповеднике. Туристических колледжей в стране много, обучение всего год плюс два-три месяца практики в каком-то заповеднике, так что мечта мистера Чипы вполне осуществима.

Территория озера Маньяра изобилует бабуинами. Так же именно здесь гуляют жирафы в большом количестве, и увидеть их можно достаточно близко. Основная же фишка заповедника в том, что это единственное место, где на деревьях отдыхают львы. Наш энимал-тур был успешен, как никогда. Мы увидели всех, кого можно было увидеть за те несколько часов, которые были отведены.

По дороге в Моши увидели ещё одно явление природы, невиданное у нас – торнадо. Вихри не достигают опасной мощности, но столбы эти выглядят в саванне очень впечатляюще.

Коментарі

No reviews yet.

Leave a Reply